В обход правил и противника: Тюреннхайм

 ФЕХТОВАНИЕ НА ФЕХТЕ, или ОДИН ПРИНЦ ПРОТИВ ПЯТИ

Финальный бой в карьере Тюренна, что состоялся 345 лет назад, 5 января 1675 года, при Тюркхайме, или, как повелось в отечественной литературе, Тюркгейме, близ речки Фехт, во многом символичен. Рассматриваемый как вершина и закономерный итог развития ратного мастерства маршала, этот бой был дан в нарушение правил военного искусства той эпохи и стал логичным завершением всего «неправильного» зимнего похода 1674/75 гг. Военные действия развивались в целом по сценарию Тюренна, он был единоличным командующим, сохранял инициативу и не был так скован в своих решениях, а в какой-то момент столкновения еще и собственной персоной возглавил часть войск – вот почему в плане задумки и исполнения Тюркхайм - одна из наиболее “тюренновских” или даже, пожалуй, самая “тюренновская” среди всех его битв. Недаром великому Гиберу импонировало как раз личное исполнение маршалом своего маневра: «M. de Turenne … conçut et exécuta lui-même son mouvement… Sa disposition générale offre une grande pensée , et surtout une exécution audacieuse…» (Oeuvres militaires de Guibert, publiées par sa veuve… P., 1803). А в одной из французских брошюр про битву утверждается: “Тюренн дал при Тюркхайме свой последний большой бой: тот, который больше чем остальные несет его личный отпечаток” (Billich A. La Bataille de Turckheim, 5 janvier 1675. 1958).

Символизм Тюркхайма - двоякого рода. Ведь именно здесь начинался долгий путь Тюренна в качестве командующего армией - он останавливался в этом пункте в июне 1644, перед тем как перейти Рейн и впервые схлестнуться с Мерси (см. “В августе 44-го: Фрайбург против Фрибура”). Вряд ли Тюренн знал прошлые наименования Тюркхайма, но если вдруг и знал, то это могло его лишь позабавить - название города в старину оказалось удивительным образом созвучно его имени. Дело в том что Turckheim – ныне городок во Франции – в средние века был имперским городом и звался по-другому: например, Thuringheim, а в XII веке даже… TURENCHEIM. Так, спустя более 30 десятков лет, уже под самый занавес военной карьеры и жизни, судьба снова привела маршала к тому же самому городку с “его” именем, чтобы дать “свое” сражение – Тюреннхайм.


ФРАНЦУЗСКАЯ ВЕРСИЯ: «L’action dura long-temps… Toute l’infanterie n’a pas témoigné le moindre refroidissement. Il a fallu seulement céder quelquefois au plus grand feu» [1]

Тюренн в реляции прекрасно пояснил приостановку своего наступления после Мюльхаузена: ему потребовалось несколько дней для ожидания прибытия пехоты. Посовещавшись с генералами, решили двигаться на Кольмар; сдачи упрямого гарнизона Руффаха, оказавшего сопротивление, дожидаться не стали. Ключевой момент – замысел обхода врага - Тюренн снова игнорирует, а просто описывает фланговый марш своей армии: «M. de Turenne continua sa marche par la main gauche, pour s’approcher de l’aile droite des ennemis, laquelle étoit vers la montagne…» .

Подробнее этот замысел отражен в воспоминаниях Ля Фара: вместо прямого марша на ручей и Кольмар, Тюренн бросил армию в долину Тюркхайма (у мемуариста – «Durkheim»). Как явствует из данного источника, Тюренн держал замысел в тайне; это привело к беспокойству офицеров, поскольку подобный марш подставлял правый фланг под удар врагу. Ля Фар осмелился подъехать к Тюренну и прямо спросить об этом. В ответ он услышал одно из редких и прозрачных изложений французским маршалом своей идеи маневра:

« Effectivement vous n'avez pas tort ; mais j'ai compris que l'armée des ennemis qui a le ruisseau de Durkheim devant elle, et Colmar à sa gauche, où sont ses vivres et ses munitions, ne se déposteroit point d'un bon poste où elle est, pour tomber sur moi, et ne passeroit point le ruisseau ; que d'ailleurs elle n'abandonneroit pas Colmar où sont ses magasins, de peur que je ne me jetasse de ce côté-là et ne m'en saisisse ; que pourtant elle n'étoit pas assez grande pour tenir Durkheim autrement que par un détachement, et qu'ainsi me saisissant de ce poste, comme je vais tâcher de faire tout à l'heure, je me donnerai un passage dans leur flanc, qui les obligera à retourner leur armée, et à me combattre» (Mémoires et réflexions du marquis de La Fare sur les principaux événements du règne de Louis XIV… 1884).

В общем, Тюренн не исключал большого боя, перед которым Тюркхайм сыграл бы роль разминки. Однако текущей целью стало занятие нависающего положения на фланге вражеского боевого порядка, что лишало союзников всех выгод их неприступной с фронта позиции.

Вернемся к реляции, где далее следует занятие Тюркхайма и борьба с подошедшими частями врага. К сожалению, цельная картина сражения теряется за перечислением действий отдельных полков и командиров. Тюренн подчеркивает преимущество врагов, сумевших подогнать артиллерию: «Les ennemis avoient fait venir cinq ou six pièces de canon, ce qu on ne pouvoit faire de ce côté-ci à cause des vignes». Но французские войска в итоге прогнали неприятеля и даже частично перешли реку, пока Тюренн не отозвал их обратно.

По версии маршала, уже в 7 часов вечера стал слышен шум из неприятельского лагеря: враги, поняв что французы возобновят наступление на следующий день, решили очистить поле боя. Во фр. историграфии уточняют: сам Тюренн узнал об отходе врага только на утро следующего дня (Muller Paul. La bataille de Turckheim. (5 janvier 1675). - Paris-Nancy, 1905).

Еще один спорный момент касательно битвы при Тюркхайме возник в связи с ее началом незадолго до наступления темноты. В этом усматривали особый расчет Тюренна. Рамзай в биографии маршала передает приказ Тюренна Фуко начать бой за час до наступления темноты, «afin que les ennemis pussent prendre conseil de la nuit, et se retirer pendant les ténèbres, dans la crainte d’être attaqués le lendemain par le flanc et en front» (Ramsay André Michel. Histoire du vicomte de Turenne. Paris, 1735). Согласно этим инструкциям, Тюренн хотел избежать превращения сражения в генеральное. Клаузевиц в связи с этим отмечал, что «das Gefecht von Türkheim absichtlich erst kurz vor dem Abend anfing, um den Verbündeten in der Nacht Zeit zu lassen abzuziehen» (Clausewitz Carl von. Hinterlassene Werke über Krieg und Kriegführung des Generals. Berlin, 1837. T. IX). А герцог Омальский указывал: «…les fuyards de Turckheim traversent les rangs, y jettent l’émotion; Ah ! s’il y avait encore plusieurs heures de jour! Màis la nuit est arrivée ; l’obscurité redouble l’anxiété, grossit le péril; lа confusion èst complète. С’était le coup de maître de Turenne, cette attaque à la chute du jour» (Нistoire des princes de Condé. Т. 7).

Это мнение век назад оспорено подсчетами Легран-Жирарда: у Тюренна был слишком трудный путь из Пфаффенхайма, чтобы точно подогнать свой подход к Тюркхайму; это было волей случая, но «un peu de bonheur à la guerre n'a jamais amoindri la réputation des plus habiles capitaines et le génie consiste parfois à jouer sur sa propre chance en doublant la mise lorsque la fortune parait favorable» (Legrand-Girarde. Turenne en Alsace. Campagne de 1674/75. -Paris-Nancy, 1910).

С чисто тактической точки зрения темнота наступила действительно вовремя: подход свежих войск c неатакованных участков теоретически мог бы склонить чашу весов в пользу немцев. Однако принимая во внимание моральные величины, союзники показали себя неготовыми к возобновлению борьбы. Если их и вправду так напугали костры, разожженные у них в тылу отрядами французов, то ни о каком генеральном сражении после этого действительно не могло быть и речи.



НЕМЕЦКИЙ ВЗГЛЯД: «Dieser Tag hat uns die Achtung der Armee zurückgewonnen, die wir bei Beffort, Mülhausen und Masmünster fast ganz eingebüsst hatten» [2]

Говоря о ситуации после Мюльхаузена, Корцфляйш отмечал запоздание Тюренна с преследованием разбитого врага. Более того, «in den eigentlichen Operationen liess Turenne eine mehrtägige Pause eintreten, die seinen Gegnern nur erwünscht sein konnte». Однако автор, в отличие от некоторых комментаторов, хорошо представлял реалии той эпохи и нисколько не укорял маршала за скорость его марша: «…die Heeresorganisation des 17. Jahrhunderts, die Verpflegungs-Schwierigkeiten, das Fehlen eines geregelten Fuhrparkes und die Ungunst der Jahreszeit eine schnellere Bewegung nicht gestatteten». Корцфляйш, прославлявший в своей книге Фридриха-Вильгельма, оценивает его предложение расположить армию союзников на равнине Эгисхайма как самое лучшее из всех возможных. Но мудрому решению главкома помешал Бурнонвиль и в союзе с некоторыми другими генералами настоял на отходе чуть севернее, к Кольмару. Ту позицию, что в итоге заняли союзники, Корцфляйш оценил невысоко, несмотря на ее сильный фронт: «sie war also offenbar viel zu ausgedehnt und litt trotz ihrer frontalen Stärke unter sehr bedenklichen Mängeln. Der rechte Flügel konnte von Winzenheim her umgangen werden. Der linke Flügel aber hatte die Stadt Colmar gerade vor sich, die das eigene Schussfeld behinderte, dem Feinde aber zu gedeckter Annäherung dienen konnte». Именно большая протяженность фронта помешает союзникам в ходе боя оперативно перебросить подкрепления на атакованный фланг. К числу серьезных ошибок причислено и отсутствие у союзников патрулей в Винценхайме и Веттолсхайме, что позволило Тюренну оставить свое движение к Тюркхайму в тайне. В противовес противникам, маршал развернул свои войска более компактно («…die Franzosen ihre Kräfte zusammenhielten, während ihre Gegner sich so übermässig ausgedehnt hatten»). Автор много места уделил выяснению точного маршрута Тюренна: так, был отвергнут миф о переходе через горы. В маневре французов автора восхищало простое и умелое командование войсками в соответствии со здравыми тактическими принципами, в которых всегда гарантируется взаимная поддержка и равномерное использование обеих половин армии.

Союзники заняли Тюркхайм смехотворными силами, что французы вышибли без труда. Являлось ли уж столь роковым подобное пренебрежение важным пунктом со стороны немцев ? «Dass Türkheim nicht von vornherein in die Verteidigungslinie einbezogen wurde, lässt sich rechtfertigen; denn sie war ohnehin zu weit ausgedehnt und wäre dadurch noch mindestens um 2000 Meter breiter geworden. Als sich aber Turennes Absicht der Umfassung des rechten Flügels aussprach, musste die Besetzung Türkheims unbedingt erfolgen. An Zeit dazu hätte es nicht gefehlt ; aber die ganze Umgehungsbewegung des Feindes blieb durch strafwürdige Nachlässigkeit aller zur Aufklärung berufenen Organe vö|lig unbemerkt». Несмотря на горький урок Мюльхаузена, союзники наступили на те же грабли: «…die Kaiserlichen wurden abermals in ihrer Flanke überraschend angegriffen !»

Теперь в центре внимания снова курфюрст Бранденбургский, который прибыл на правое крыло и приказал отбить мельницу с кладбищем. После этого боя, признавался Корцфляйш, картина сражения не столь ясна. Многое зависит от идентификации упомянутых в источниках ручьев: где подразумевался Фехт, а где – Мюльбах? В своей реконструкции автор пришел к выводу о нависающем над обоими союзническими флангами положении французов: «Könnte Turenne nicht versucht haben, sowohl im Norden wie im Süden Boden zu gewinnen? Militärisch richtig wäre ein solches Verfahren unbedingt gewesen. Nur so waren die Früchte der so kühn angelegten Umgehung zu ernten».

Корцфляйш показал, как сильно подставили союзники своего главкома: так, Фридрих Вильгельм, войска которого не могли быстро подойти с дальнего фланга, попытался задействовать полки Георга Вильгельма, но тот поначалу отказался, а когда согласился, было уже поздновато. В итоге немцы так и не смогли воспользоваться своим численным превосходством: «Eine sehr bedauernswerte Tatsache ist es, dass das Braunschweig-Cellische und das Kurbrandenburgische Korps abgesehen von wenigen nach dem rechten Flügel entsandten Bataillonen völlig untätig geblieben sind». Кроме того, полагал Корцфляйш, следовало атаковать войска правого крыла французов, как это и предлагали некоторые генералы; «...dass dieser Angriff nicht erfolgte, bleibt ein dunkler Flecken auf dem Ehrenschilde des Reichsheeres».

Наконец, Корцфляйш совсем по-иному, чем фр. историография, оценивает итоги сражения: «das Treffen bei Türkheim war unentschieden geblieben». Обе стороны могли приписать победу себе. «In der Tat hatten die Verbündeten ihre Stellung bëhauptet, eine unmittelbare taktische Niederlage also nicht erlitten. Erst der zwar freiwillige, aber folgenschwere und entscheidende nächtliche Rückzug, den sie … dem Gefechte folgen liessen, stempelt den Tag von Türkheim zu einem französischen Siege». Французы потеряли, по его подсчетам, больше немцев. Мало того, немецкий автор весьма оптимистично оценивал шансы союзников при возобновлении сражения: «Marschall Turenne hatte den Verbündeten zwar die Flanke abgewonnen, ihre Stellungen aber hatten sie behauptet. Die Ueberzahl an Truppen war auf ihrer Seite, und noch immer hatten sie die Aussicht des Erfolges für sich. Eine seltene Gunst des Schicksals hatte es gefügt, dass die begangenen Fehler sich wieder gut machen liessen».

И сражение бы последовало, если бы хитрый Тюренн не разослал гренадеров, которые разожгли костры глубоко в тылу союзников. Этой угрозой коммуникациям со Страсбургом хватило, чтобы все, включая даже курфюрста, решили отступать.


ТЮРКХАЙМ КАК ПРЕДЧУВСТВИЕ

Тюркхайм - вишенка на торте столь удивительной и триумфальной кампании - спровоцировал поток хвалебных отзывов в адрес победителя от военных мыслителей, историков и полководцев. В одной из самых недавних статей о военном вкладе Тюренна читаем: «La bataille de Turckeim est un modèle du genre qui combine plusieurs aspects stratégiques quasiment inédits pour l’époque…» (Sacchi Н. L’apport de Turenne dans l’évolution de la conduite et l ’organisation de l’arméе // Nouveaux regards sur Turenne… / Annales de l’Est/SHAS, 2013.)

Так в чем же его необычность?

Дело в том, что военное искусство того периода частенько любили рассматривать через призму набившей оскомину антитезы “бой - маневр”. Тюренн хоть явно не страдал этой умозрительной диалектикой, однако продемонстрировал прекрасный пример синтеза противоположностей: в эпоху, когда военные действия были переполнены большим количеством маневров без боя и боев без маневра, Тюркхайм стал и битвой, и маневром в одном флаконе. Этот бой не просто являлся завершающей стадией большого тюреннова маневра по освобождению Эльзаса, он, так сказать, содержал маневр “в себе самом”. Смелое разделение единого боевого строя, создание ударного кулака из 3 родов войск, маневрирование на поле боя под носом противника и обход его построения считались для этой эпохи чем-то диковинным. А после успехов Фридриха Великого с “косым боевым порядком” французы начали провозглашать Тюренна одним из главных «предвосхитителей» ноу-хау прусского короля: «le cas de l'ordre oblique où l'adversaire est débordé fut le principal moyen de succès au temps de Louis XIV. Turenne n'imagina pas ce moyen… mais il est juste de considérer ce grand homme comme l'ayant mis en crédit chez les modernes…» (Rocquancourt Jean-Th. Cours élémentaire d'art et d'histoire militaires... Т. 1. Р. 459). Тюркхайм в таком ракурсе мог расцениваться как предшественник Россбаха.

Некоторые пошли еще дальше, ставя маневр маршала выше битв прусского короля и провозглашая их эмбриональной стадией наполеоновских. Так, Ж. Револь, то и дело сравнивая Тюренна с Наполеоном, подчеркивал: тюркхаймский маневр не есть развитие маневра, сравнимого с наполеоновским, однако он был Аустерлицем в зародыше (!). Зато сравнение с битвами Фридриха Великого уже не в пользу короля: «le combat du 5 janvier 1675, livré quatre-vingt-deux ans avant Leuthen et Kolin, représente une manœuvre en ordre oblique et du meilleur, tel que le roi de Prusse n’en fit qu’à ses moments de veine» (Revol J. Turenne: essai de psychologie militaire. Paris: H. Charles-Lavauzelle, 1910).

Но было в этом потоке меда и немного дегтя. Ю. Камон, в соответствии со своим представлением о Тюренне как о типичном полководце своей эпохи, рассуждал о маневре при Тюркхайме. В противовес Револю, он не видел оснований проводить параллели с битвами Фридриха Великого. «On voit que l’affaire de Turckheim est une manœuvre bien méditée, bien conduite pour amener l’adversaire à s’en aller. Elle n’a pas été méditée par Turenne comme bataille rangée, elle n’a surtout rien de commun avec la bataille en ordre oblique de Frédéric» (Camon. Deux grands chefs de guerre du XVIIe siècle. Condé Et Turenne. 1933).


ВЫИГРЫШ ПАРТИИ В ТРЕХ ГЕЙМАХ: ИТОГ КАМПАНИИ 1674-75 гг.

Однако независимо от того, опередил ли Тюренн Фридриха или нет, Эльзас к концу января 1675 г. был полностью очищен от войск антифр. коалиции. Среди выгнанных Тюренном врагов сразу несколько оказались вип-персонами самого высокого ранга, что дало повод одному из них - герцогу Лотарингскому - заметить: «Qu'un prince par la grâce du Roi avoit fait repasser le Rhin à cinq princes par la grâce de Dieu» (на самом деле при армии находилось меньшее количество «принцев»).

Так маршал исполнил свое обещание. Его путь в Париж обернулся триумфальным шествием: благодарность выражали все, кому довелось увидеть героя, начиная с простых крестьян и кончая в итоге королем Франции (Picavet C.-G. Les Dernières Années de Turenne (1660-1675). ‎Calmann Lévy, 1919).

Если оглянуться на всю кампанию 1674-75 гг. в целом, следует признать, что Тюренн виртуозно оборонялся против численно превосходящих сил противника, совершая в нужный момент острые выпады. Он преуспел в 3 крупных битвах при городах с окончанием на «-heim» - в отечественной традиции они пишутся как Зинцгейм, Энцгейм и Тюркгейм. Говоря спортивным языком, Тюренн взял у противника 3 гейма, причем все «на своей подаче». И если в теннисе для выигрыша сета надо взять 6-7 геймов, то на войне, как доказал Тюренн, для победы в аналоге сета – кампании - достаточно и трех.



Впрочем, война – своеобразное «многоборье», и уже в следующей – летней – кампании теннис уступит место другому виду: борьбу Тюренна с Раймондо Монтекукколи сравнивали то с фехтованием, то с шахматной партией. Кем бы они ни являлись – шпажистами или гроссмейстерами – оба полководца выдадут в 1675 г. интереснейший поединок, которому суждено будет прерваться в самый интригующий момент.



[1] Из реляции Тюренна. Collection des lettres et mémoires trouvés dans les porte-feuilles du maréchal de Turenne... Paris: chez Nyon l'aîné, 1782.
[2] Фельдмаршал-лейтенант Вертмюллер. Цит. по: Kortzfleisch (G. von). Der Oberelsassische Winterfeldzug und das Treffen bei Türkheim, 1674/75. Strasb. 1904.